Несомненно, это был Он. Пространственно-временная судорога вечности выплюнула Его из утробы небытия прямо на стул. И стул стал Его жизнью — прекрасной и немножко странной. Своим искромётно-ограниченным умом Он приводил в неописуемый восторг всех окружающих. Даже вопросы:

— Который час?

— А можно ли?

— Как дела?

не могли повергнуть Его в смятение. Он отвечал просто и ясно, как новорождённый. И это было выше среднего понимания. И это было похоже на чудо.

Единственно, пожалуй, чего Он не знал, а от того и страдал, — Он решительно не помнил свой номер. В том и заключалась Его тайна, вечная и непостижимая. И Регистратором стал Он от бога. Силясь вспомнить порядковое своё клише, Он в диком, хмельном упоении, с безумным отчаянием обречённого блистательно раздавал номера. Всем. Даже собакам. Им Он давал свои самые заветные: разноцветно-пурпурные.

Иногда, за него работал стул, но согласитесь, что это не важно. Важен лишь номер — нескончаемая вереница знаков, чередою нулей уходящая в бесконечность. Но не было среди них одного — своего. И это сильно печалило Регистратора. В такие минуты Он часто всё путал: верх с низом, дилера с киллером, презентацию с презервативом, жизнь со смертью. А однажды, когда Он пошёл в баню, румяный цинковый банщик, весело подмигнув Ему потными бакенбардами сказал, что недавно им дали новый номер, согласно которому баня считается банком: депозитно — сертификатно — вексельным. И все банщики отныне банкиры. И не видно бы этому конца, когда б не Они. Их было двое и Они пришли. Скорее всего это были Он и Она, потому что имели по-женски зовущие лиловые, ниспадающие ноги, покрытые лайкрой, и уснувшие в сладкой истоме мягкие, пушистые груди. Но, вместе с тем, у них были бугристо-мозолистые плечи, была хрустящая дюжинная голова с плоским свинцовым взглядом и ещё была трубка сотовой связи, — а это уже несомненные атрибуты настоящего мужчины. И всё пребывало в движении, умом не познаваемом.

Регистратор был зачарован лицезрением разнообразных, изумительных форм и их действий. Состояние медитативного транса овладело им. Если бы Ему здесь и сейчас нужно было выразить разгадку их внутреннего существа единым словом, то Он, с этой целью, готов был употребить ту санскритскую формулировку, которая так часто встречается в священных книгах индусов и называется «махавакия», что значит: «это живущее ты». Но номер, номер… Только он не давал покоя, только его отсутствие, всегда придававшее смысл и значение каждой клеточке естества, мешало сделать это.

И тогда брызнул Свет.

Реанимирующей конвульсией пронизав самую суть Регистратора, взрывом сверхновой разорвав Ему череп и мозг, Свет гигантским огненным штемпелем тиснул пространство.

А потом Свет погас.

Весёлые осколки мироздания разноцветными конфетти осыпались в звенящей пустоте ума. И остался пульсирующий знак. Только он и ничего больше.

Порядковый номер Регистраторов — 666.

Ом.